Организация была создана в 2009 году, а плотно медицинским направлением — реабилитацией — мы занимаемся с конца 2013 года. Изначально основным направлением было развитие реабилитации в Московской области по полису обязательного медицинского страхования, и в своё время мы были в этом передовиками: в 2017 году заняли первое место по независимой оценке качества медицинских услуг среди лечебных учреждений Московской области — это была инициатива Общероссийского народного фронта. Стараемся не отставать и сейчас: меняемся, растём, вносим новые направления, в том числе лечение при помощи более нового оборудования, включая оборудование с биологически обратной связью. Но главная гордость — то, что удалось создать организацию с достаточно высококлассными специалистами, которая не замыкается на одной патологии пациента, а подходит к его проблематике комплексно: мы рассматриваем весь комплекс заболеваний, которые есть у человека, и в соответствии с этим подбираем индивидуальный курс лечения. Единого шаблона у нас в этом плане нет, и именно это, на мой взгляд, даёт позитивные плоды в лечении пациентов.

Раньше таких специалистов называли реабилитологами, сейчас это врачи физической и медицинской реабилитации. У нас регулярно принимает мультидисциплинарная комиссия — то есть в разборе случая участвует не один специалист, а целый ряд: неврологи, травматологи, терапевты, кардиологи, врачи физической и медицинской реабилитации. Они разбирают каждый случай каждого пациента буквально на составляющие, чтобы провести максимально эффективную терапию и добиться максимально положительного результата. При этом важно сломать стереотип, что можно просто обратиться в лечебное учреждение и вылечиться: в ряде случаев, особенно если заболевание уже приняло хроническую форму, полного восстановления добиться невозможно, и человека нужно научить жить с этим заболеванием — сделать всё, чтобы обострения беспокоили меньше, увеличить время ремиссии и минимизировать этот временной интервал

Я не буду оригинален — специалистов в целом достаточно мало, а хороших специалистов, я бы сказал, ещё меньше, особенно в последние годы. Что касается удержания: я сам не сильно оторван от коллектива — я в первую очередь сурдоакустик, регулярно принимаю пациентов и занимаюсь протезированием слуха, а уже по остаточному признаку совладелец, владелец и первый заместитель — эта роль для меня скорее второстепенная. Врачей удаётся удержать прежде всего за счёт сплочённого коллектива: специалисты регулярно проходят повышение квалификации, могут вносить инновации в методики лечения, расширять виды помощи. Кроме того, когда специалист — будь то врач, медсестра или кто-то ещё — участвует в лечении и видит результаты своей работы, видит, что пациент идёт на поправку, это хороший стимул, и есть возможность реализовать на практике свои мысли и наработки, а это дорогого стоит — далеко не во всех клиниках, что государственных, что частных, есть такая возможность. Плюс само направление реабилитации, хоть и достаточно старое, но при этом подвижное и в каком-то смысле молодое: туда переносится много инноваций вместе с развитием медицинской аппаратуры, методики лечения меняются достаточно динамично

Одно из направлений, которое мы сейчас прорабатываем, — это как раз цифровизация. Техническую часть более-менее подготовили, самое сложное — это внедрение. Ещё пять-десять лет назад об этом только говорили, а сейчас постепенно внедряется телемедицина, и пациент даже в отдалённом месте при наличии определённых средств связи может получить консультацию высококлассного специалиста — академика, профессора. На мой взгляд, это действительно круто. Что касается искусственного интеллекта, мы тоже смотрим в эту сторону, но у меня самого одно из образований связано с информационными технологиями, и время от времени, используя ИИ в работе, приходится регулярно всё перепроверять — искусственному интеллекту ещё далеко до познания человека, ему есть куда расти. При этом ещё недавно никто не знал о нейросетях, а сейчас в некоторых моментах нейросеть за секунды может подготовить черновик — «рыбу» — по тому или иному вопросу, который потом можно отшлифовать с меньшими затратами времени и сил. Я слышал, что один из российских производителей рентген-оборудования занимается наработками в части автоматической расшифровки — интересно, во что это выльется: в перспективе оборудование со встроенной нейросетью может заметно сократить время работы специалиста.

Внедрение МИС определённые трудности вызвало, но я бы не сказал, что это был прямо глобально сложный вопрос — сложности были, в том числе с обучением коллег и врачей, многие из которых привыкли работать руками и писать карты от руки, хотя объективно это не очень удобно. На практике вести пациента в системе оказывается проще: например, если невролог видит, что терапевт уже собрал входящий анамнез, ему не нужно повторно задавать те же вопросы — это сокращает время работы коллег. Больше сложностей возникло не из-за самой МИС, а из-за смены подхода: если в 2013 году мы в большей степени ориентировались на работу по обязательному медицинскому страхованию, то примерно с 2018 года начали ещё оказывать платные медицинские услуги. Некоторым специалистам было сложно перестроиться — многие стеснялись предлагать пациентам расширение лечения по другим направлениям. Ещё одна большая боль в этом году — пересмотр ценообразования: пришлось не один день перекраивать всю тарификацию, чтобы сформировать максимально дружелюбное ценообразование, при котором пациент, проходя у нас лечение, не думает о стоимости.

Индивидуальный подход к лечению каждого пациента. Это дало действительно хороший результат — и в динамике лечения самого пациента, и в том, что многие специалисты смогли проявить себя шире и сильнее, предложить собственные инновации в методиках лечения и восстановления.

Я не спорю, определённые стандарты нужны — без них никуда, потому что мы в любом случае руководствуемся клиническими рекомендациями, утверждёнными Минздравом России. Но даже в рамках клинических рекомендаций есть возможность несколько шире смотреть на курс лечения пациента: есть моменты, где нельзя отступать, а есть моменты, где можно применять более высокотехнологичные практики, в том числе с биологической обратной связью. К сожалению, такого оборудования не так много — идёт постепенное импортозамещение, но пока в недостаточном объёме, и часть аппаратов у нас американского производства, отечественных аналогов пока нет. Например, коллеги по направлению столкнулись с проблемой ремонта оборудования Biodex — оно полностью американское, и даже китайские производители его не выпускают. Хочется надеяться, что что-то в этом направлении хотя бы анонсируют.

Возможно, что-то подобное и возникало, но я сам тоже веду приём и работаю с пациентами — это личный пример, и обычно при возникновении какого-то противодействия достаточно нормально пообщаться со специалистом, объяснить необходимость и важность тех или иных изменений. Бывает, что я и сам не во всём согласен с теми или иными изменениями. Но если смотреть более глобально на внедрение той же МИС — это облегчает дальнейшую работу и самому специалисту, и его коллегам при лечении пациента, сокращает время, затрачиваемое, например, на повторный сбор анамнеза: если терапевт уже его собрал, неврологу не нужно задавать те же вопросы — он может сразу работать по своему направлению. Это освобождает время для более важных вещей, необходимых для подбора терапии, вместо повторения одной и той же работы. В рамках такой коммуникации обычно и удаётся донести то, что нужно.

Если бы мы разговаривали несколько лет назад, я бы, наверное, говорил про открытие дополнительных центров. Но в этом году я, пожалуй, так не скажу — и, наверное, не одинок в этом. В этом году я скорее склоняюсь к внедрению новых методик и расширению спектра услуг по уже существующим центрам, а к теме открытия новых центров, возможно, вернёмся спустя какое-то время. Проблема прежде всего в инвестициях: сейчас на открытие центра нужны достаточно приличные вложения, которые очень трудно привлечь. Мы и раньше достаточно динамично росли, и я знаю, что такое открывать центры — есть определённые трудности, в том числе с преемственностью между подразделениями и филиалами. В целом это довольно приличные инвестиции и большие трудозатраты, в том числе временные: нужно привести помещение в соответствие с СанПиН, пройти заключения СЭС и гигиены, получить лицензию, оснастить оборудованием, набрать кадры — это объёмная работа по силам, по времени и по финансам, я лично открывал не одно подразделение и знаю это на собственном опыте, от аренды помещения до получения лицензии.

Совет будет одновременно и правильным, и неправильным. С точки зрения предпринимателя он неправильный, а с точки зрения отношения к пациенту и к работе в этой сфере — правильный: старайтесь делать свою работу так, чтобы вам самим хотелось обратиться в это учреждение, поставьте себя на место пациента. Это несколько расходится с коммерческим подходом, потому что в коммерции многие ориентированы на увеличение прибыли, большее количество услуг, а иногда и навязывание — но, на мой взгляд, это не совсем правильно. Именно по этому принципу мы, по сути, и открывали наш первый медицинский центр: я поставил себя на место пациента и подумал, что хотел бы получить пациент по полису обязательного медицинского страхования. Многие в своё время удивлялись, как так — вроде бы частная клиника, а у неё нет платных услуг, их даже не предлагают.

Не буду сильно оригинален: было бы интересно услышать, как другие руководители или владельцы — именно те, кто в достаточной степени погружён в работу клиники, потому что владелец иногда не погружён в операционку, — находят баланс между развитием бизнеса и сохранением человеческого лица клиники, не уходя в излишнюю шаблонизацию. Потому что шаблонизация, к сожалению, часто отодвигает человеческое лицо на второй план, и мне было бы интересно узнать, как коллеги находят этот баланс между стандартом и индивидуальным подходом с человеческим лицом.

https://dr-frontal.ru/