Сесякин Владислав Владимирович — генеральный директор Центра психологической реабилитации, известного как Медико-психологический центр индивидуальности. В интервью — о развитии центра, передаче опыта молодым специалистам, сложностях продвижения психологической помощи и отношении к VR и искусственному интеллекту.
Медблог выражает благодарность за интервью Владиславу Владимировичу 💜
Владислав Владимирович, как начиналась история центра?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Центр был основан в 1995 году. Это один из первых коммерческих центров, занимавшихся психологией, психиатрией и психотерапией.
Изначально мы помогали чернобыльцам, ветеранам Афганистана. Одним из основных направлений была реабилитация людей с суицидальными состояниями. Постепенно спектр услуг расширялся, но основное направление сохранялось. Так центр подошёл к своему тридцатилетию.
Изначально мы помогали чернобыльцам, ветеранам Афганистана. Одним из основных направлений была реабилитация людей с суицидальными состояниями. Постепенно спектр услуг расширялся, но основное направление сохранялось. Так центр подошёл к своему тридцатилетию.
Вы пришли в эту работу как врач или как управленец?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Я управленец. У меня нет профильного медицинского образования, и медицинскую практику я не веду. Всегда находился рядом с этой сферой, но моя роль — управление.
Как за это время изменились запросы и состав специалистов?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Примерно до 2014 года около 80% специалистов центра составляли психологи, около 15% — специалисты в области психотерапии и психиатрии, ещё 5% — специалисты по реабилитации.
Затем структура постепенно изменилась. Сейчас психологов примерно 5%, специалистов по реабилитации — 10–15%, а основная часть команды работает в психиатрии и психотерапии.
За последние примерно пять лет мы стали получать больше обращений, связанных с депрессивными состояниями. Люди ищут помощь, когда привычные способы справляться с переживаниями перестают работать.
Затем структура постепенно изменилась. Сейчас психологов примерно 5%, специалистов по реабилитации — 10–15%, а основная часть команды работает в психиатрии и психотерапии.
За последние примерно пять лет мы стали получать больше обращений, связанных с депрессивными состояниями. Люди ищут помощь, когда привычные способы справляться с переживаниями перестают работать.
Что для вас принципиально в подходе к помощи?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Для нас важен комплексный взгляд на человека. Работа в области психотерапии и психиатрии не ограничивается одной моделью поведения: нужно искать причину происходящего.
Мы занимаемся восстановлением психологического и психического состояния людей с разными сложностями: после семейного развода, буллинга, с депрессивными состояниями и более сложными расстройствами. Стараемся по возможности работать без медикаментов, но если без них обойтись нельзя, применяется медикаментозное лечение.
Мы занимаемся восстановлением психологического и психического состояния людей с разными сложностями: после семейного развода, буллинга, с депрессивными состояниями и более сложными расстройствами. Стараемся по возможности работать без медикаментов, но если без них обойтись нельзя, применяется медикаментозное лечение.
Как вы определяете, насколько длительной должна быть работа с человеком?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Нам неинтересно удерживать клиента в постоянных посещениях просто ради самих посещений. Есть люди, которые ходят годами, потому что у них сложные диагнозы и нужен контроль состояния. Но это может быть встреча раз в месяц или раз в квартал, а не обязательный приём каждую неделю.
Есть программы, когда человек регулярно посещает нас месяц-два, а затем справляется самостоятельно. Всё зависит от конкретной ситуации.
У нас есть и психолог, который работает с одной проблемой в рамках одного приёма без фиксированного ограничения по времени. Самая продолжительная такая встреча длилась почти шесть часов.
Есть программы, когда человек регулярно посещает нас месяц-два, а затем справляется самостоятельно. Всё зависит от конкретной ситуации.
У нас есть и психолог, который работает с одной проблемой в рамках одного приёма без фиксированного ограничения по времени. Самая продолжительная такая встреча длилась почти шесть часов.
Что сегодня мешает человеку найти подходящего специалиста?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Информацию стало легко получать и распространять. Вместе с этим появилось много недостоверных и преувеличенных заявлений. Человеку, который ищет решение своей проблемы, трудно понять, к кому обращаться.
Поэтому сарафанное радио в нашей сфере по-прежнему очень важно. Рекомендация человека, который уже получил помощь, никуда не исчезла.
Поэтому сарафанное радио в нашей сфере по-прежнему очень важно. Рекомендация человека, который уже получил помощь, никуда не исчезла.
Есть ли особенности продвижения именно в вашей сфере?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Да, не всегда человек может легко найти того, у кого была похожая проблема и кто с ней справился. Например, человек с заиканием не определит по речи, что его собеседник когда-то тоже заикался. Рекомендация часто возникает только тогда, когда тот, кто прошёл лечение, сам рассказывает об этом.
Кроме того, разработка и проверка новых подходов занимают годы. У нас есть специалист, который занимается логоневрозом, то есть заиканием. На доработку его запатентованной методики понадобилось почти 15 лет непрерывной практики.
После курса мы просим людей прийти через год-полтора на короткую бесплатную контрольную встречу, чтобы понять, сохраняется ли результат.
Кроме того, разработка и проверка новых подходов занимают годы. У нас есть специалист, который занимается логоневрозом, то есть заиканием. На доработку его запатентованной методики понадобилось почти 15 лет непрерывной практики.
После курса мы просим людей прийти через год-полтора на короткую бесплатную контрольную встречу, чтобы понять, сохраняется ли результат.
Какие задачи руководителя сейчас занимают больше всего времени?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Много времени уходит на развитие того, что уже создано: знаний и накопленного опыта центра. У нас есть специалисты с опытом около 40 лет. Важно передавать их знания молодым.
Поэтому мы ищем новых специалистов и организуем обучение. Помимо медицинской, у центра есть образовательная лицензия. Выращивание специалистов требует много времени, кропотливого труда и усилий, но это приятная работа: я понимаю, зачем она нужна.
Поэтому мы ищем новых специалистов и организуем обучение. Помимо медицинской, у центра есть образовательная лицензия. Выращивание специалистов требует много времени, кропотливого труда и усилий, но это приятная работа: я понимаю, зачем она нужна.
Владислав Владимирович (директор клиники):
Административная нагрузка. Есть понятные и необходимые требования: образование и аккредитация специалистов, охрана труда. Но появляется много дополнительных требований, на которые тоже нужно отвечать.На мой взгляд, часть этой работы не даёт центру практической пользы. Она сокращает время, которое можно было бы потратить на задачи, действительно помогающие людям.
Как вы относитесь к новым технологиям?
Владислав Владимирович (директор клиники):
С интересом. Мы воспринимаем их как инструменты, которые можно использовать в работе, если делать это грамотно.
Например, раньше при работе со страхом метро специалист мог пойти с человеком на ближайшую станцию и продолжить работу в реальной обстановке. Сегодня существуют программы для VR-очков: человек находится в кабинете, погружается в виртуальное пространство, а специалист видит происходящее на мониторе и наблюдает за реакциями.Я уже посмотрел несколько вариантов такого программного обеспечения. На мой взгляд, им ещё нужна доработка, но само направление интересно.
Например, раньше при работе со страхом метро специалист мог пойти с человеком на ближайшую станцию и продолжить работу в реальной обстановке. Сегодня существуют программы для VR-очков: человек находится в кабинете, погружается в виртуальное пространство, а специалист видит происходящее на мониторе и наблюдает за реакциями.Я уже посмотрел несколько вариантов такого программного обеспечения. На мой взгляд, им ещё нужна доработка, но само направление интересно.
Вы уже применяете VR с пациентами?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Очки у нас есть, мы их испытываем. Но подходящих ситуаций, в которых можно было бы предложить их реальному клиенту, пока не было.
Главное — не навредить. Если в программе нет подходящей симуляции, лучше обойтись без неё. Нельзя использовать инструмент только потому, что он появился: нужно понимать, какую реакцию он вызовет у конкретного человека.
Я пробовал VR на себе. Даже понимая, что это симуляция, почувствовал сильное сердцебиение и всплеск адреналина. Поэтому к применению таких программ нужно подходить аккуратно.
Главное — не навредить. Если в программе нет подходящей симуляции, лучше обойтись без неё. Нельзя использовать инструмент только потому, что он появился: нужно понимать, какую реакцию он вызовет у конкретного человека.
Я пробовал VR на себе. Даже понимая, что это симуляция, почувствовал сильное сердцебиение и всплеск адреналина. Поэтому к применению таких программ нужно подходить аккуратно.
А может ли ИИ стать помощником в психологической работе?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Мы пробовали тестировать ИИ-ассистентов, которые выступают в роли психолога. Отношусь к ним осторожно. Меня беспокоит, насколько такой помощник способен выбрать подходящий ответ, когда у человека одновременно несколько разных проблем, и соединить их в общую картину.
Есть и другой вопрос: люди рассказывают таким системам очень личные вещи, не задумываясь о том, что происходит с этой информацией.
При этом я не против ИИ как инструмента. Такие системы нужны там, где они помогают. Но ставить на них как на решение всех проблем я бы не стал.
Есть и другой вопрос: люди рассказывают таким системам очень личные вещи, не задумываясь о том, что происходит с этой информацией.
При этом я не против ИИ как инструмента. Такие системы нужны там, где они помогают. Но ставить на них как на решение всех проблем я бы не стал.
Почему для вас важно сохранять самостоятельность, даже пользуясь удобными инструментами?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Приведу простой пример с навигатором. Когда постоянно ездишь по его подсказкам, привыкаешь не задумываться о маршруте. А если попробовать знакомую дорогу без него, начинаешь иначе смотреть на город и замечать то, мимо чего раньше проезжал автоматически.
Я сам стал регулярно ездить по Москве без навигатора. Для меня это пример того, как удобный инструмент постепенно становится привычкой, без которой уже трудно. С технологиями важно не переставать думать самому.
Я сам стал регулярно ездить по Москве без навигатора. Для меня это пример того, как удобный инструмент постепенно становится привычкой, без которой уже трудно. С технологиями важно не переставать думать самому.
В каком направлении вы планируете развивать центр?
Владислав Владимирович (директор клиники):
Идеи есть, мы над ними работаем, но пока не хочу раскрывать все планы. В нашей сфере для разработки подходов, накопления практики и оценки результатов нужно много времени. Мне ближе спокойно делать работу. Надеюсь, через какое-то время коллеги увидят и услышат, что получилось.
Благодарим вас за внимание
Сайт клиники Центр индивидуальности:
Центр индивидуальности во ВКонтакте: